19 потребитель получал товары и услуги по таким ценам, которые не позволяли предприятиям не только выходить на уровень самоокупаемости, но и зарабатывать для реализации инвестиционных программ. Данная проблема решалась системой государственного субсидирования. Там, где субсидий все же не хватало или где государство не считало необходимым выпуск той или иной продукции или услуги, формировался частичный или тотальный дефицит. Отсутствие инвестиционных возможностей делало невозможным поддержание конкурентоспособности продукции.
С одной стороны, в условиях закрытого рынка и отсутствия конкуренции это не имело значения (хотя и привело к системному кризису производства сразу после распада, когда российский рынок заполонил импорт), с другой стороны качество выпускаемых товаров и услуг снижалось, как и объем производства. Дефицит продолжал усиливаться. В результате, на заре рыночных реформ и главных рыночных законов 1992 г. о либерализации цен и внешнеэкономической деятельности, вдруг оказалось, что российская индустрия не производит многих востребованных товаров и услуг, а то, что все же производит, морально устарело и неконкурентоспособно.
Наводнивший российский рынок импорт при полном отсутствии конкуренции как класса, а также обвальном сокращении реальных денежных доходов населения на фоне гиперинфляции, ожидаемо привело к коллапсирующим производственным процессам, остановке деятельности заводов, разрыву межотраслевых взаимодействий и роспуску квалифицированного персонала. Это, в свою очередь, через снижение денежных доходов населения продолжало раскручивать смертельную уже для российской экономики спирали 4 [20].
Другими словами, переход от административно-плановой экономической модели к рыночной системе, несмотря на последовательное сокращение государственного вмешательства в соответствии с принципами либеральных теорий, не принес ожидаемых результатов в течение первых 10-15 лет становления российской рыночной экономики. Более того, «шоковая терапия» 90-х, которая была призвана ускорить множество либеральных процессов, фактически привела к неоднократному финансовому краху в 1994 г. и в 1998 г., а также подрыву промышленного и экономического потенциала государства. 4.
Интересным в данном случае является публикация в New York Times, которая приводит данные о том, что еще в 1994 г., политический аналитик американского посольства в России, Уэйн Мерри, не раз сообщала своему руководству, что столь значительные и внезапные рыночные реформы в России, стране не обладающей никаким опытом в области рыночных инструментов и моделей, которые запланировали к реализации в США, негативно отразятся, как на промышленном потенциале огромной страны, так и на ее социальной сфере. Отразятся настолько негативно, что спустя десятилетия отношения между двумя странами будут оставаться напряженными.